?

Log in

No account? Create an account

February 2016

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
2829     

Tags

Powered by LiveJournal.com

January 19th, 2016

​ЖИВОЙ ПО СОВЕСТИ, СВОБОДЕ И ЧЕСТИ

Кроме любви в этом мире нет и не было ничего: понимали мы это, слыша неоконченное стихотворение Владимира Маяковского в Его исполнении. Звезды-ромашки, падающие с небес, в объятия влюбленной Вселенной – Душа, летящая навстречу Добру, Миропониманию и Любви – Магомет Цицкиев дарил горящее Сердце человечеству!

[Spoiler (click to open)]

«Он нас вел с Питера, как педагог по мастерству и как воспитатель, и как режиссер, — Зарема Албогачиева взволнована, мысленно возвращаясь в студенческую юность. — Магомет Цицкиев – особая страница в жизни каждого выпускника ЛГИТМиКа 1978 года».

«Магомет умел убедить, подсказать, помочь, незаменим был в нашей профессии, — народная артистка Ингушетии Люба Эсмурзиева вспоминает студенческий Ленинград и годы работы в Грозном вместе с Мастером сцены. — Никогда не видела у него актерских штампов. Как только выдавалась свободная минутка в спектакле, мы бежали смотреть Магомета на сцене. И каждый раз это была по-новому прочитанная роль, сыгранный монолог, выбранная мизансцена! А как он умел молчать на сцене! Как всегда, это было Искусство высокой пробы!»

Ловлю себя на мысли, что за все годы со дня смерти Магомета Цицкиева, не было встречи между нами, актерами ингушского театра, познавшими счастье от общения и совместной работы с ним, чтобы мы расстались, не вспомнив старших по творчеству: Магомета Цицкиева и Магомед-Гирея Хадзиева! Они с нами всегда: в памяти, в поступках, в становлении и поведении наших детей, символом недосягаемости для которых стали две личности!

Этот декабрь по-особому пронзителен! Зарема Албогачиева, Люба Эсмурзиева, я, три актрисы, работавшие под началом Магомета Цицкиева, Лолита – его дочь, говорим и говорим о нем. Вспоминаем. Помним. Не забудем!

16 декабря текущего года Магомету Мухтаровичу Цицкиеву исполнилось бы 75 лет. 18 лет прошло со дня смерти. Время неумолимо. Оно пролетело как одно мгновение. Ему было 56 лет. Блестяще сыгранный ролевой материал, даже в эпизодах запредельная органика и, правда жизни.

«Короля играет свита» — помните? Была уверенность в том, что ингушские театры посвятят этой дате неделю творческих мероприятий, куда будут вовлечены учащиеся школ, студенты, молодежные организации, не знавшие великого Мастера сцены! Обманчива и беспочвенна уверенность! Телевизионным сюжетом отрапортовались и предали забвению на следующие пять лет имя нашего Учителя, Наставника, Друга, Брата, Артиста и Патриота-Ингуша! Каждым капилляром, венкой, сердцем, почками, печенью была пронизана его любовь к Ингушетии, ее народу, Его Величество ТЕАТРУ!

Мы звоним друг другу, живущие ныне, знающие и помнящие Магомета Цицкиева, и делимся воспоминаниями, до мельчайших деталей врезавшимися в Память. А Она возвращает молниеносно в, теперь уже далекие, 80-е прошлого столетия, когда, после трехдневного стояния на площади в Грозном, требуя законности и попранных прав, ингушам разрешено было создать один культурный очаг – Театр. Для этого было отобрано 25 юношей и девушек в Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии на актерский факультет. Руководство курсом было доверено Народному артисту СССР Меркурьеву Василию Васильевичу и его супруге Ирине Всеволодовне Мейерхольд.

Счастью и радости Магомета не было предела! С юного возраста Цицкиев мечтал о родном ингушском театре. И не мог он остаться в стороне от такого важного события. Он решает поступить в аспирантуру в Ленинград (тогда город носил имя вождя мирового пролетариата), приехать к ребятам и последние три года провести с ними, вкладывая в них тот необходимый заряд создания и развития ингушского театра. Магомет с запасом на десятилетия вперед вел ежедневную, кропотливую работу, скрытую от обычных глаз, но ощутимую и необходимую становящимся на творческий путь молодым людям.

Ингушский народ ликовал и радовался приезду молодой труппы из Ленинграда, талантливой и искрометной, в которой души не чаял Мастер, Режиссер и старший по творчеству Магомет Цицкиев. Потом будут самые счастливые и ЗОЛОТЫЕ годы расцвета Ингушского театра, которых, как я думаю, у этого театра уже никогда не будет.

Мы помним и любим тебя, Магомет! Каждый день! А не по юбилейным датам, когда, кажется, Надо отдать дань памяти! Будем помнить, пока живы! Наши дети пронесут через года Память о тебе, ибо по-другому они не смогут! Везача Дала Ялсмален совг1ат лолда хьона!

Дорогой читатель, мне хотелось, чтобы воспоминания Лолиты, дочери Магомета Мухтаровича Цицкиева, ты прочитал отдельной строкой, потому передаю ей слово:

Вот потому-то средь притворства

И растлевающего зла

И сердце всё ещё не черство,

И кровь моя еще тепла….

Варлам Шаламов

Когда много лет назад мы задумывали провести Вечер памяти Магомету Цицкиеву, я уже и не вспомню, чего вначале было больше: желания «заявить» о себе и своей, по меньшей мере, родственной связи с отцом или рассказать о нём без пафоса, найдя интонацию, единственно верную, достойную его Таланта, рассказать о том следе, который он оставил даже не в искусстве, а в душе, памяти многих людей, его знавших… И уж точно я знаю, что хотелось тогда напомнить о его короткой, но удивительно яркой и неповторимой ЖИЗНИ, поскольку об обстоятельствах его смерти помнили все, не давая нам ни разу усомниться в этой избирательно-тотальной памятлИвости…

Вечер, каким мы его мыслили (со вкусом, запахом и цветом времени 60-80 гг.), не получился. Не мог получиться. Не страшно. Он состоялся вопреки многому, в каком-то чудесно-естественном порядке, когда казалось, что даже те, кто нас «не видел в таком контексте», стали по мере своих возможностей помогать, не дожидаясь «отмашки».

Из абсолютно искренних побуждений многие творческие люди, опасаясь испортить «величие замысла» отговаривали нас от необдуманной, как им (М. Солцаев, С. Мамилов) казалось, поспешности: всего-то 10 лет прошло… Прислушиваясь к Мэтрам, но не слушаясь, мы упорно твердили: «сейчас».

Бросая ретроспективный взгляд на те события и встречи (Санкт-Петербург-Москва-Грозный-Назрань), я испытываю чувство неловкого удовлетворения. Неловкого, поскольку оно омрачено известиями о таком стремительном («сплошною чередой») «уходе» людей, с кем мне довелось так замечательно интересно общаться, вспоминая отца. Храню плёнки, подаренные книги с незабываемыми надписями-автографами и то тепло, которое излучали эти люди, делясь со мной радостью от возможности соучастия в «правильном» памятном мероприятии, возможности поделиться своими впечатлениями, размышлениями о М. Цицкиеве.

Помню! И пишу о них с Благодарностью!!!

Бек Абадиев, Муса Гешаев, Лида Горбакова, Муса Дудаев, Хавушка Кодзоева, Мадина Котиева, Руслан Наурбиев, Гирихан Могушков, Мималт Солцаев, Роза Хадзиева, Ваха Хамхоев, Саид Чахкиев, З.В. Савкова, В.В. Петров, А.В. Михайлушкин…

Дала гешт долда… Царствия Небесного…

Непростительной наивностью было бы с нашей стороны надеяться, что кому-то ещё придет безумная идея (пусть даже в юбилейные даты), совершить какое-либо движение души в память о М. Цицкиеве, если на то не будет высшей воли чиновников и их руководителей… Ну, разве что… Руслану Зангиеву или Дугархан Кодзоевой…

В эти пошловато-циничные времена, когда всё меньше обольщаешься по поводу природы человека, когда уже не удивляют ни ложь, ни фальшь, ни предательство, ни произвол.., когда я сейчас сомневаюсь, удалось ли Мусе Дудаеву где-нибудь ещё почитать переведённый по моей просьбе на чеченский язык 66 сонет Шекспира (или он звучал только на Вечере Памяти Магомета Цицкиева, Свободно, во весь голос и с правильными акцентами!!!), сегодня нам искренне кажется уместным говорить о сокровенном и вспоминать ушедших только с близкими по духу людьми… А поэтому вполне достаточно нам впятером-вдесятером пообщаться друг с другом, делясь своими мыслями и чувствами о дне 16 декабря 1940 года, вспомнить о Редкой Стойкости Духа Магомета Цицкиева, о его оптимизме, несмотря ни на что, неизменном бессребреничестве, неиссякаемой Вере в торжество Справедливости! Еще раз потравить театральные байки и хохмы, связанные с ним, ещё раз напомнить себе, что всё это войдёт в будущую книгу. Никто и ничто не помешает нам помечтать в этот Светлый день (уже который год) о творческом центре на нашем участке земли в Назрани, ну и порадоваться, в конце концов, своим знакомством, своей причастностью к этой удивительно-щедрой во всех отношениях Личности, для которой всегда оставались абсолютными две величины: Свобода и Совесть.

«…Есть отдельные достойные сохранившиеся люди, но что они на громадную толпу?.. Не хочется ни торопиться, ни участвовать в различных процессах, происходящих в обществе. Хочется тихо, молча, смакуя, не озираясь, НЕ надеясь, НЕ рассчитывая…»

(Б.Ш. Окуджава. Из письма.)

РУКОПИСЬ НА КУХОННОЙ ПОЛКЕ

Она встает рано утром и занимается обычными домашними делами: приготовлением завтрака для семьи, уборкой в доме, хлопотами во дворе. Много ли, мало ли времени у нее отнимает бытовая суета, но между тем она находит минутку, чтобы вдохновиться простыми житейскими мелочами и записать от руки на клочке бумаги строчку нового стихотворения, детской сказки, пьесы или рассказа, а то и начать главу своего первого романа. Кто она? В литературных кругах Ингушетии ее знают немногие, но те, кто знает, не сомневаются в ее таланте. Ашат Хамчиева – скромная, тихая домохозяйка, создающая поистине народные произведения.
[Spoiler (click to open)]

Автор многих полюбившихся зрителю сюжетов юмористического телевизионного журнала «ЗОКХ», таких, как «П1алг», «Сапрат», «Бомбарг», «Ч1ар», «Бегаш», «Сардам», «Сертификат» и др., всегда мечтала связать свою жизнь с литературной деятельностью. С раннего детства Ашат тянулась к перу и бумаге, чтобы передать им переполнявшие ее впечатления об окружающей жизни – излить все высоким литературным слогом.
Все очаровывало Ашат – от опавшей в школьном дворе осенней листвы до белесых горных резцов, очертившихся в утреннем небе. В каждом незначительном проявлении она видела нечто большее, достойное воспевания — будь то тропинка, убегающая вверх по склону, домашний хлеб, испеченный матерью к обеду или скот, возвращающийся с пастбища на закате. Так зрел ее поэтический талант, с которого начинается литературный путь любого писателя.
В школьные годы ее стихи периодически стали появляться в газете «Ленинское знамя», выходившей в г. Малгобеке. Они носили патриотический характер, но при этом стиль изложения был легким и непосредственным, без патетического запала. Юное дарование хвалили учителя, гордясь тем, что такая талантливая девочка учится в их школе. И неудивительно, что после ее окончания, Ашат предложили должность преподавателя русского языка младших классов. Она согласилась и проработала в родной школе около четырех лет.
Ашат хотелось верить, что это лишь затянувшийся промежуточный этап. Впереди были планы – поступление в университет, новые большие произведения, а именно переход на серьезную, взрослую прозу, на создание которой ее долгое время вдохновляли ингушские писатели. Их пример всегда был перед глазами Ашат. Еще девочкой зачитываясь книгами, взятыми из библиотеки тети, небезызвестной ингушской поэтессы Хадижат Орцхановой, Ашат мечтала, как и Ахмед Боков или Идрис Базоркин написать произведения, посвященные нелегкой судьбе ингушского народа. С этими народными певцами Ингушетии Ашат даже довелось познакомиться лично. В 1982-1983 гг. она дважды побывала на Съезде писателей ЧИАССР, где встретилась с Плиевым Магомед-Саидом, Дахкильговым Ибрагимом, Чахкиевым Саидом, Албаковым Джабраилом, Хашагульговым Али, Осмиевым Хамзатом, Озиевым Салманом и многими другими поэтами и писателями, внесших бесценный вклад в развитие ингушской литературы.
Это событие лишь укрепило в Ашат стремление посвятить себя творчеству. Но в то время жизнь молодой девушки сама расставила за нее приоритеты. В двадцать лет она вышла замуж, мечты о карьере писателя пришлось отложить, и тогда казалось, что навсегда. Специфика ингушской семейной жизни взяла свое, но все-таки не отняла самого главного – таланта, зарыть который не удалось.
Многие годы Ашат писала стихи, сказки, пьесы – иногда для себя, чаще для племянников, выступавших с ними в школе. Она снова, как в детстве, исписывала тетради, но потом сжигала — и так каждый раз, пока не поддавшись советам знавших об ее таланте людей, не стала относиться к своему творчеству как прежде более серьезно.
Потребовалось двадцать с лишним лет, чтобы осознать, наконец, простую истину, что именно способность творить, пусть урывками – стала отдушиной в непростой жизни замужней ингушской женщины.
Став женой, матерью, снохой, она углубилась в простой житейский уклад, который со временем стал для нее основным источником вдохновения. Бытовые ситуации, общение с многочисленными родственниками, их проблемы, мысли и поступки — все через призму национальных традиций и обычаев раскрылось новым образом для Ашат, как богатый материал для творческой самодеятельности. Она использовала этот материал не с целью исказить или очернить саму действительность, а изобразить в художественной манере ее одиозность и самобытность. По мнению Ашат, наиболее подходящий инструмент для достижения этой цели – литературный жанр пьеса, в которой каждый красочно и вкусно сыграет возложенную на него роль.
И можно согласиться с тем, что пьеса, как и сценарий, вполне применима для телевизионной версии. В случае с ингушским телевидением – это «ЗОКХ», который Ашат всегда очень любила смотреть. Неудивительно, что сценок для этого тележурнала у нее накопилось достаточно – около четырехсот штук. Не каждый сможет создать для подобной юмористической программы емкий, острый и смешной сюжет, но Ашат в этом деле стала настоящим профессионалом. Она постепенно и робко стала предлагать авторам проекта свои работы, и те были приняты на ура. И впоследствии, большинство новых выпусков «ЗОКХ», выходивших с 2008-2009 годов, были сняты по сценариям Ашат.
Помимо сюжетов для программы, Ашат стала писать сказки, — как на ингушском, так и на русском языках. «Зуб дракона», «Крысиный бунт», «Алмазные слезы» уже поставил на своей сцене ингушский Театр юного зрителя. Своего выхода в свет ждут и другие сказочные произведения, среди которых «Анзор и Альбика», «Вожак», «Заколдованная принцесса», «Фарфоровая кукла». Две сказки даже приобрели иногородние ТЮЗы – из Пятигорска и Волгограда. Странно подумать, но обычная домохозяйка из ингушского села смогла покорить сцены российских театров благодаря своему непосредственному таланту. Ашат, наконец, смогла вновь приблизиться к своей мечте, совсем чуть-чуть, но в ее скромном положении этих нескольких шагов хватило, чтобы порадоваться и осмелиться на написание своего большого произведения. Ашат уже несколько месяцев собирает материал для создания художественного романа под названием «Сабе». Сабе – это имя молодой героини романа, тяжелая жизнь которой разворачивается на фоне важных, острых социальных событий, происходящих в одном селении. Ашат не раскрывает всех деталей будущего произведения, а основательную подготовку перед началом работы объясняет тем, что написание литературного труда стоит колоссальных усилий. И пусть все в нем – выдумка, тем еще сложнее, потому что выдумка не должна резонировать с реальными историческими фактами жизни, которые нельзя не отразить. Вот-вот она приступит к делу, но пока еще неизвестно, сколько времени потребуется на работу и когда книга окажется на полках наших магазинов. Учитывая, что у Ашат нет пока компьютера, и она пишет вручную, процесс, наверняка, будет долгим. Но, благо, есть родственники, которые выразили готовность оказать ей техническую и материальную поддержку. Если говорить о семейных цензорах, то самой ярой из них является родная сестра Ашат – Фатима Тимурзиева, заслуженный учитель России и по совместительству ее самый строгий критик.
Ашат любит делиться своими историями с окружающими, рассказывая их дословно, легко и с улыбкой, потому что большинство из них – добрые, позитивные и забавные. К сожалению, все они – лишь стопка исписанной бумаги, сложенная на кухонной полке по соседству с баночками и горшочками. Кто-то скажет – и что в этом выдающегося? Но все же стоит согласиться, что уж очень это мило и приятно, когда обычная, на первый взгляд, домохозяйка, в довольно зрелом возрасте, сидит в своем маленьком домике за обеденным столом и пишет о нас, простых людях – таких, какие мы есть или могли бы стать.
Лида ЦЕЧОЕВА